Борис тоже опомнился.

- Почему, - спросил он, - нам обоим приснился "Охотск"? Ты видел, пап, там матросы и капитан. Какой большой! - опять воскликнул малыш. - Так и режет воду, и режет! Кино!.. А если, пап, пароход этот на самом деле? И матросы и капитан? А в каком это море, в нашем или в заграничном?

Я молчал. Меня волновали те же вопросы, что и мальчишку.

- В каком? - допытывался Борис.

Минуту он помолчал.

- Что ты еще заметил на пароходе? - спросил. - А рыба? Совсем живая! Я схватил ее, папа, а в руках ничего!

Борька вертел растопыренными пальцами у глаз.

- Живой сон какой-то, - закончил малыш. - Всe в нем живое... Я к тебе еще приду завтра, ладно? Может, еще увидим...

Я отослал мальчишку спать. Но сам не мог заснуть до утра.

Сон, если это сон, не давал мне покоя. Мало того, что он приснился нам обоим, сыну и мне. Такие сны приходили ко мне все лето. В чем здесь причина?

Борька стал приходить каждый вечер. Всякий раз мы видели море. Стали жить им и бредить. Наступал день - ждали вечера. День тянулся, тянулся...

Незаметно для себя я стал задерживаться дома, на работе мне было невмоготу. Борис перестал гонять на реке, вертелся рядом.

- Пап, а как это? - спрашивал. - Что будет еще?

Дом был заполнен ожиданием, разговорами:

- Вот бы увидеть кита, пап?

Жена наконец заметила:

- Что вы все шепчетесь? И ты, старый, - ко мне, отлынивать от работы начал. Думаешь, я не вижу?..

Не видела она главного. И не хотела видеть. Старшего сына не было - в турпоходе. Какое бы впечатление произвели на него наши сны? А если бы и он тоже?.. Но об этом нельзя помыслить!