Он вновь склонился над саркофагом и, заглянув в глаза лежащему человеку, там человеку, позвал: - Ксалтотун, проснись!

Губы воскрешенного механически задвигались: - Ксалтотун ... произнес он глухим шепотом. - Ты - Ксалтотун, - настаивал Орастес тоном гипнотизера, внушающего что-то усыпленному. - Ты Ксалтотун из города Питона в Архероне.

В глубоких темных глазах мелькнул слабый проблеск. - Я был Ксалтотуном, - послышался ответ. - Он теперь мертв. - Ты Ксалтотун! - крикнул Орастес вновь. - Ты снова жив! - Я сплю вечным сном в темной пещере святилища Кемм, где давно умер... - Жрецы, давшие тебе яд, сделали из твоего тела мумию. Но теперь ты вновь жив! Сердце Арумана вернуло жизнь твоему высохшему телу и скоро возвратит тебе душу. Сердце Арумана! - пламя мысли в глазах разгорелось сильнее. - Его

- 3

украли у меня варвары. - Он вспомнил! - приободрился Орастес. - Выньте его из саркофага.

Присутствующие послушались его после секундного замешательства, словно боясь прикоснуться к человеку, которого они только что воскресили. Напряжение с их лиц не исчезло даже после того, как они ощутили под своими пальцами плотное, мускулистое и наполненное жизнью тело. Теперь Орастес одел осторожно перенесенного на диван Ксалтотуна в темную бархатную накидку, украшенную блестками в виде золотистых звезд и полумесяцев, а на голову опустил чалму с золотым верхом, скрывшую его ниспадающие на плечи черные кудри.

Тот безмолвно позволял делать с собой все, что угодно, и не открывал рта до тех пор, пока его не усадили в похожее на трон кресло с высокой черной спинкой, широкими серебряными подлокотниками и ножками, выполненными в виде золотых когтистых лап. Он сидел неподвижно, но его темные глаза уже постепенно приобретали осмысленное выражение, наполняясь загадочным светом. Казалось, будто свет этот, давным-давно исчезнувший, не спеша всплывает на поверхность из темных глубин ночи.

Орастес осторожно глянул на своих товарищей, все еще недоверчиво вглядывающихся в своего безответного собеседника.