- Вроде, да, - ответила Мэри, все еще хмурясь. - Но какое отношение это имеет к тебе?

- Это доказывает существование того, во что я верю, - продолжил Майлз. - Моя теория живописи. На самом деле во всем творческом... - и он рассказал ей все. Но и после его рассказа Мэри все равно покачала головой.

- Не знаю, - сказала она, перетасовав заметки. - Но, Майлз, ты ведь принимаешь на веру слишком много допущений? В это, - она перебрала заметки, опять взглянула на них, - достаточно трудно поверить...

- Ты поверишь мне, если я кое-что тебе расскажу? - прервал он.

- Разумеется! - ее голова поднялась.

- Тогда ладно. Слушай, - сказал он. - До нашей первой встречи, после того как я впервые заболел полиомиелитом, я занимался рисованием главным образом для того, чтобы скрыться от людей, - он глубоко вздохнул. Понимаешь, я не мог свыкнуться с мыслью, что я ущербен. Я обладал способностями к искусству, но живопись и рисование просто заполняли тот первый год после болезни.

- Майлз, - мягко сказала она, опять накрыв своей ладонью его руку.

- Но потом произошла эта история, - упрямо продолжил он. - Я рисовал на природе, у основания той скалы, которую показывал. И что-то щелкнуло. Внезапно я оказался в ней... _в_н_у_т_р_и_ картины. Я не могу этого описать. Я забыл обо всем окружающем. - Он остановился и глубоко вздохнул. - Я не должен был "отключаться" и привлекать внимание людей. Какие-то ребята, по возрасту мои одногодки, подошли понаблюдать за тем, как я рисую. Наверное, они стали задавать мне вопросы. Но я даже не слышал их. Меня впервые захватило то, что я рисовал... Это - как чудо, как впервые выздороветь после долгой болезни...

Когда я не ответил, - продолжил он через секунду, - они, скорее всего подумав, что я застеснялся, начали пихать меня и хватать кисточки. Но я едва видел их и боялся даже подумать, чтобы прерваться хоть на секунду. Я чувствовал, что если прервусь, то потеряю это эмоциональное состояние, неожиданно захлестнувшее меня. Но в конце концов, когда один из них схватил коробку с мольбертом и побежал с ней, я очнулся.