- О, Майлз! - тихо воскликнула Мэри. Ее пальцы успокаивающе глодали его крепко сжатую в кулак руку.

- Поэтому я погнался на ним... за тем, который схватил мольберт, и, когда уже почти догнал, он бросил его. Я подобрал мольберт и увидел, что... моя картина исчезла.

- Они забрали ее? - спросила Мэри. - Майлз, они не могли!

- Я огляделся, - продолжил он, видя перед собой не девушку, а навсегда врезавшуюся в память сцену, - и увидел того, кто их взял. Он побежал в другом направлении, вверх по дорожке, ведущей на вершину скалы, и к тому моменту уже бежал поверху, высоко над моей головой.

Майлз замолчал. Усилием воли он заставил себя отвлечься от воспоминаний многолетней давности и опять посмотреть на Мэри.

- Мэри, - сказал он, - я не думал ни о чем, кроме картины. Мне показалось, что с ее появлением я вновь вернулся к жизни после того, как потерял себя после болезни. Я подумал, что должен во что бы то ни стало вернуть эту картину. Я пошел и взял ее.

Он прервался.

- Мэри, я взобрался по этой скале и оказался прямо перед тем парнем, взявшим холст. Увидев, что я приближаюсь, он бросил холст в траву красками вниз и убежал. Когда я поднял холст, на нем не осталось ничего, кроме пятен и полосок в тех местах, которыми он коснулся густой травы.

- Майлз! - вскрикнула она, сжав пальцы на его руке. - Как ужасно!

- Не так уж ужасно, - он заглянул в ее глубокие карие глаза. - Ладно. Мэри, ты не поняла! Я ВЗОБРАЛСЯ НА ЭТУ СКАЛУ!

Не понимая, она смотрела на него.

- Я знаю, ты уже говорил это, - напомнила она. - И ты, наверное, взобрался достаточно быстро...

- Да, но дело не в этом! Подумай! Я взобрался на скалу... пользуясь только одной рукой. Только одной!

Все еще не понимая, она продолжала смотреть на него.

- Разумеется, - согласилась она. - Да, у тебя только одна рука... внезапно она, сделав быстрый вдох, замолчала.