Он с тревогой поглядел на солнце и бросился бежать. Скоро короткий день Куорма начнет резко сменяться оранжевой тьмой, и он лишится последней возможности покинуть этот мир. Он отчаянно помчался вниз по склону и почти достиг скопления крошечных магазинов и маленьких фабрик, когда внезапный порыв донес до него пугающие звуки. Где-то далеко слышался голос обезумевшей толпы: «Грильф! Грильф!»

— Они не могут ходить при дневном свете! — задыхаясь, воскликнул он.

Узкие дороги Старого Города были все еще пустынны и казались мирными. Биаг-н поспешил к ним, пытаясь найти хотя бы иллюзию укрытия в горбатых тенях куполов.

Он бросился к первому магазину и тяжело ступил на панель вызова. Через вентиляционные отверстия он мог видеть водоворот разноцветного света. Наконец громоздкая дверь заскользила, открываясь, и высокий владелец показался в дверном проеме. Глядя через щит от солнца, он вначале не заметил невысокого полненького Биаг-н. Потом он наклонился, защелкав суставами. За разноцветным щитом Биаг-н разглядел большие глаза, разобрал негодующий взгляд.

— Уходите!

Биаг-н выхватил пальцами край ткани из саквояжа с образцами и предложил ее с церемониальным взмахом руки.

— У меня есть кое-что, что могло бы вас заинтересовать.

— Уходите!

Владелец отстранился, и дверь захлопнулась с громким стуком. Биаг-н с досадой отвернулся.

Даже в добрые времена они обиделись бы на то, что он посмел обратиться к ним при дневном свете. В этот день они просто возненавидели его, и это никак нельзя было исправить. Они ненавидели его в любом случае, а он не осмеливался дожидаться темноты.

Он перебегал от купола к куполу. Те немногие владельцы магазинов, которые открывали ему, издавали злобное рычание и захлопывали дверь у него перед носом. Он задавался вопросом, как много времени пройдет, прежде чем один из них не вызовет надзирателя.