Картина углем - средневековая стационарная хирургия. Агафий, сам с повязкой на ноге, штопает кого-то - не очень видно, кого. Как раз сейчас повязку накладывает товарищу по несчастью. Кстати, у меня-то с этим как? Сел, оглядываюсь вокруг - ну и себя, разумеется. Людская - был я здесь, точно. Покалеченных немного - семь человек. Ага, остальные значит или уже ходят, или их закапывать скоро будут. - Очухался, брате? А то лежишь пласт-пластом второй день, не знали уж, что и думать. Вроде, пляска ... битва, все соки из тебя выпила, не знал, встанешь ли? - Брате во пляске мечей... брате - дивно такое от бывалого воя слышать, Агафий. Давно не слыхал, прямо душу греет. Али есть еще белые волки в русских лесах? Выдаю по наитию, на старом сказе о посвятивших себя Небесному Воину, то ли сказке, то ли были. - После договорим. Агафий словно спохватывается, и начинает преувеличено усердно бинтовать раненого. - Ты, Олег, попробуй - ноги-то держат? С кузней твоей неладно - попалили её. Погляди, заодно пройдись - оно полезно, пройтись-то.
Не хочет он говорить при "молодом" - Митрохе, который попадается на глаза, как запятая при расчете себестоимости DDP по коэффициентам. Ладно, дан приказ ему на запад - в смысле конкретно, слепой на ощупь различит, намекнули о разговоре после. Возможно, у кузницы - вернее, её пепелища. Это я вижу со стены - высоко сижу, далеко гляжу. Так, подгибающиеся ноги в руки - и за ворота. Ярыга Тимоха с непонятным выражением бороды вручает какой-то посох - похоже на обрубок оглобли. Выползаем - как же, дело всей моей жизни, можно сказать - ну, недолгой здешней - но ведь берет за что-то в районе паха. Сбоку пристраивается Василий, тоже в бинтах-лубках.