- Давай уж без уловок, брате. Я мало знаю - там, откуда я пришел, давно забыли, кто на белом коне ездит. Старики порой шептали, кузнецы да мельники что-то знали, но я по малолетству только вершков нахватался. А слово мое крепко, и не новым его ломать, старым-то данное.

   - Без уловок, говоришь? Что ж, кончилось время игры...

   - Больше садам не цвести...

   - Тень от гигантской горы... -

   Встала на нашем пути...

   - Ладно, паря, а вот продолжи-ка еще за мной. Отсюда и до самой глубины веков... - Я вижу череду моих предков!

   - Что наврали сказители в легенде о тринадцатом воине? - Меч тех времен не перековать на булатную саблю.

   - Четыре буквицы, когда считаешь, как резать на махине? На мгновение задумываюсь - ну точно! - Тэ, эс, вэ, эн.

   - Дожил-таки. И состарившегося в боях воя вдруг прорывает. Он рассказывает, как полоумный жрец вдалбливал в память бессмысленные тогда "пароли и отзывы", как скитался по германским, литовским, польским, русским землям, как находил и терял боевых друзей, как пристал к "нашему" боярину, признав в нем родственную душу. Как почти потерял надежду, глядя на всё прибавляющиеся в бороде серебристые нити. Многое было говорено в тот вечер...

   - Агафий, боярин кличет! И тебя, Олег, тоже. - Белобрысый мальчишка подошел незаметно, очень уж мы увлеклись. Хороший мальчик - уже тем, что живой. Остальное приложится.

   Побрели мы с Агафием в усадьбу, мальчишка вперед умчался. По дороге, расспрашиваю Агафия. Вот уж покидала жизнь человека. Родился он в Литве под Минском, в семье потомственных воев.