Я принесла чайник, накрыла на стол и налила ему в его любимую чашку черного фарфора. Я села напротив и стала смотреть, как он пьет.

– Замечательный чай, – похвалил он. – Только ты умеешь делать такой.

– Я совершенно не умею делать чай, – сказала я. – Я в этом ничего не понимаю.

– Порта варил удивительный кофе, – сказал Валя.

И он стал рассказывать, как Порта варил кофе и они вшестером пили кофе из маленьких чашечек, которые Порта возил с собой во все свои экспедиции. Кофе был горячий и черный, и было удивительно вкусно отхлебывать его маленькими глотками и заедать сливовым вареньем, и Порта сокрушался, что на корабле нельзя курить. Он говорил, что кофе состоит из кофе, варенья и табачного дыма, но никто ему не сочувствовал, потому что из всех шестерых курил он один. Вахтенный загонял его в ванную и ставил под вентилятор, и Порта сидел там в мрачном одиночестве и злился. Но он ничего не мог поделать – таковы были правила.

– Он ужасно сердился, – повторил Валя. – А потом, когда начались перегрузки…

Он замолчал и уткнулся в чашку.

– Ну? – сказала я.

– Потом он уже не сердился… – проговорил Валя. – Налей мне еще.

– Нет уж, – сказала я, – теперь ты рассказывай. Ты ведь еще ничего не рассказывал. Рассказывай про перегрузки.

Валя уставился на мои руки, пока я наливала ему чай.

– Слушай, ты сто лет не поила меня чаем.

– Рассказывай про перегрузки, – потребовала я. – Очень были большие?

– Перегрузки были ой-ей-ей, – сказал он. – Как об этом расскажешь? Это надо испытать.