Разговор шел легкий, почти шутливый, но вместе с тем Андрей ощущал и железную хватку собеседника. Это был опытный и неугомонный контрразведчик. Он вел беседу серьезно и целенаправленно. Андрей знал, что каждое его слово будет перепроверено самым тщательным образом. Об этом свидетельствовало все поведение Мейхью, патологически недоверчивое.

— Простите, Стоун, нескромность. Вы давно живете на Побережье?

— Уже два года.

— Откуда сами?

— Не хотелось бы говорить на эту тему.

— Почему?

— Так старался приглянуться вам, а это обстоятельство вам не очень понравится.

Мейхью усмехнулся.

— Я привык, мистер Стоун, знать о людях и вещах многое, что мне не нравится. Итак, надеюсь, не из России?

Андрей засмеялся.

— Вы потрясающе проницательны, русская мафия. Верно? Но, увы, я с юга Африки.

— Йоханнесбург?

— Нет, мистер Мейхью. Мы из глубинки. Люкхофф. Слыхали?

— О да, конечно. Только что от вас.

— Вы мало потеряли. Дыра изрядная.

— Я туда не собираюсь.

— А стоило бы. Взглянули бы на мой отчий дом.

— Вы африканер?

— Англичанин.

— Уехали потому, что не любите черных?

— Скорее всего потому, что с какой-то поры черные не очень любят нас. Но давайте не будем на темы красок. Сегодня опасно признаваться в пристрастиях к определенному цвету. Красный и коричневый не любят демократы. Эти цвета вызывают у них ужас. Зеленый раздражает бизнесменов, загрязняющих окружающую среду. Черный провоцирует ненависть у белых, белый — у черных. Голубой — рождает брезгливость у женщин. А я художник, сэр. Что мне делать, если стану бойкотировать тот или иной цвет?

— Резонно, — сказал Мейхью. — Ко всему вы очень осторожный художник. Или, может быть, очень хитрый?