И вот миллиардер, ученый, убежденный служитель бога войны, крупный финансовый воротила Генри Диллер собственной персоной ступил на его, Андрея, территорию. И упустить этот случай было нельзя.

Андрей держался крайне напряженно. Впрочем, он понимал, что любая напряженность в этих условиях выглядит вполне естественной, и не пугался этого. Вряд ли кто из простых смертных, столкнувшись лицом к лицу с человеком, о котором при жизни слагают легенды, не почувствует себя смущенным и скованным. Даже Мейхью, который общался с Генри Диллером каждый день, выглядел в его присутствии не больше, чем тенью, да и то такой, которая старается не бросаться в глаза.

Уже по тому, как Диллер осматривал его работы, Андрей понял, что имеет дело не с дилетантом, который рад прикинуться знатоком, а скорее со знатоком, который из скромности не прочь сойти за. дилетанта. У «Прерии» Диллер остановился, несколько минут молча разглядывал полотно, потом быстро пригнулся и, словно пробуя, высохла ли краска, коснулся картины пальцем. Движение было импульсивным, но Андрей заметил его и улыбнулся. Он сам уже понял, что именно в этой точке было самое уязвимое место его работы, мешавшее цельности ее восприятия. Уж не раз и не два он трогал его кистью, однако нужный оттенок не находился. И вот Диллер заметил именно эту точку, нарушавшую гармонию цвета. Просто поразительно!

Андрей тут же взял палитру и, озаренный наитием, бросил на холст густой сиреневый мазок. Картина вдруг получила полную завершенность, вспыхнула, заиграла. Пламя заката ожило, высветив суровую природу могучей прерии.

Диллер изумленно отступил на шаг, еще раз оглядел картину и повернулся к Андрею.

— Это блеск, мистер Стоун, — сказал он, и его лицо осветила улыбка. — Теперь это блеск!

Андрей наклонил голову. Неожиданная находка пролила бальзам на его душу, и волнение уступило место глубокой благодарности.