Огромная рука, протянувшаяся с неба. (История Парлэйна)

Погребальный костер был впечатляющим. Судя по слухам, потребовалось три дня, чтобы сложить его. Каждый кусочек дерева был покрыт резьбой или отмечен как–то еще. Стихи, воспоминания или же памятные символы. Это будет погребение, подобного которому не видели прежде — и не увидят вновь.

Она лежала на вершине костра, тело ее было облачено в простое белое платье, ее единственным украшением была простая цепочка. Ее строгая простота контрастировала с пышностью похорон — но именно этого стоило ожидать.

Траур длился целую неделю. Серый Совет не собирался, и каждый входивший в него скрылся, чтобы медитировать в одиночестве. Каста мастеров возводила памятные знаки. В любой столице, городе или поселке по всей планете теперь стояла статуя, стелла, или же какой–то еще памятник в ее честь. Воины отложили свои денн'бок и удалились для медитации, или же готовились стать почетной стражей на похоронах. Каста жрецов говорила о ней в своих молитвах, и в честь ее было дано множество обетов и принято паломничеств. Всем на планете, от мала до велика, нашлась какое–то дело, у всех была своя работа.

У всех, кроме одного.

Он пришел, едва не опоздав на похороны, как раз перед восходом третьей луны, незадолго до того, как был зажжен погребальный костер. Перед этим были дни медитаций и молитв, и сам ритуал занял почти целый день. Многие произносили речи, возрождая свои воспоминания о ее красоте, ее доброте, ее отваге. Старые истории были рассказаны вновь, и местами они были далеки от порой неприятной правды.

Главные тяготы ораторства, разумеется, достались Немейну, и Сатай в белой мантии не раз был вынужден удерживать себя от слез. Его самая талантливая, несмотря на юность, ученица сказала простые, трогательные слова, что заставили каждого в толпе понять, что Катренн была дочерью, достойной своей матери.