Последовали кивки и улыбки; от всех, кроме Рикайджи. Она просто смотрела на него, и ее небесно–голубые глаза передавали послание, предназначенное только ему.

Позже, в его руках, согреваясь у его тела, она спросила его про похороны. Он мог лгать другим — но не ей.

— Гнев. — ответил он. — Я чувствовал себя разъяренным. Не больше горстки было достойных стоять там. Рашок, Немейн, Катренн еще один или двое. Но их были тысячи, и это был всего лишь одно собрание из многих. Она возненавидела бы весь этот спектакль, все это лицемерие, все это вранье.

Он отрешенно раздумывал, потом прикрыл глаза.

— Ненавижу их всех. Я хотел бы родиться тысячу лет назад.

Я хотел бы убить их всех.

Парлэйн без страха вошел в разрушенный зал Широхиды. Он был один. Никто другой не придет сюда. Даже Рикайджи остановилась у ворот, дрожащая, в замешательстве. Он мог почувствовать ее страх, и она знала это. Он попросил ее остаться на страже за воротами, чтобы не испытывать ее храбрость.

Он не вовсе винил их. Они были его друзьями и напарниками, единственными кто, как он был уверен, не предадут его. Рикайджи была его любовницей, и он верил ей, как никому другому. Ее рана наполнила его горем и разрушительной яростью, и он молча клялся себе, что сам подарит ей последнюю милость — если она больше не сможет сражаться.

Он не винил их за то, что они не желали войти в Широхиду. Многие верили, что это место проклято. Ее так и не заселили за десятилетия, прошедшие с тех пор, как погиб Маррэйн. Говорили что его призрак обитает здесь, причитающий и кричащий, такой же безумный после смерти, каким он был и в жизни.

Парлэйн подозревал правду. Однажды ночью он спросил свою мать, и она пристально посмотрела на него — быть может, напуганная тем сходством, что начало проявляться уже тогда. Вален был где–то с дипломатической миссией, Катренн училась, Вашок спал. Их было лишь двое.

Она рассказала ему. Правду. Всю. Как она решила придти в Широхиду, и как она встретилась с Маррэйном в тот, последний раз. Как безумен он был, как он вернул себе на краткое время рассудок, прежде чем умереть в огне который сам зажег, огне что поглотил зал.