— Волнуешься за свою жизнь? — поинтересовалась Таданакенн с улыбкой.

— Нет. Не намерен обзаводиться шестью семьями, которые объявили мне кровную месть за убийство их любимых детишек. Но все же, наверное, мне стоило принять одну или две. Согласно Катренн — Серый Совет намерен ввести изгнание за денн'ча.

Последовало искренне неодобрительное ворчание. Вален лишил чести древнее право смертельной дуэли и при создании Серого Совета официально объявил его незаконным. Он надеялся что оно само умрет со временем, но оставались глухие уголки, где денн'ча все еще жило.

— Сколько осталось до того, как они попробуют объявить вне закона отряды вроде нашего? — задала вопрос Такуэн.

— Таких отрядов как наш нет. — заметила Таданакенн.

— Нет. — согласился Парлэйн. — Мы единственный. Мы будем последними.

— Печально.

— Истинно. Увидеть ее тело... До того я не хотел в это верить. До того момента, как я оказался перед костром, я хотел верить, что это неправда, но потом... Это не должно было случиться — так. Она должна была умереть в бою, не в постели.

— Больше никто не умирает в бою. — сказала Такуэн. — Нет битв, чтобы в них умирать.

— Кроме как у нас. — сказала Таданакенн с кривой усмешкой. — Разве мы не везунчики? Кстати об удаче, пришло послание, с просьбой о встрече насчет найма.

— Кто?

— Без имени, только цена. И вот это...

Она протянула каменный кружок, искусно гравированный и великолепно отполированный. Узор на нем изображал старинный герб. Белая маска, заключенная в паутину из колючих веток.

— Итак? — спросила Таданакенн.

— Разве не было голосования?

— Мы решили оставить это на твое усмотрение. Ни у кого из нас нет ни малейшей догадки — что же это значит.

— Я знаю. — сказал он. — Мы принимаем заказ.