— Проклятый? Нет, я бы сказал что ты благословлен. Отвергнутый? Возможно. Слава вашей семьи отошла к твоей сестре, и в ней тебе отказано.

— Я отказался от нее. — сказал Парлэйн подавшись вперед на троне. — И что тебе известно о моей сестре?

— У нее великая душа. Она сильна, прекрасна и талантлива, и может принести эпоху мира и чудес, упрочить то что начали твоя мать и Вален. Я многое знаю о душах.

— А что насчет моей души?

— Ты не проявляешь страха. Я Шаг Тод, чудовище которое тревожит сны твоего народа. Я стою здесь, в сгоревшем зале, приносящем несчастья, а ты сидишь на троне, что столетиями ранил и увечил своих владельцев. Когда последний из тех, кто сидел на нем, мирно умер в постели?

— Три сотни и шестьдесят девять лет назад. — автоматически ответил Парлэйн — Тсунен, в возрасте ста одиннадцати лет.

— И с тех пор все они становились жертвой безумия, морр'дэчай, войны или предательства. Ты весьма отважен, раз объявляешь этот трон своим.

— Больше он никому не нужен, и я не боюсь безумия. Я буду приветствовать морр'дэчай, если буду опозорен достаточно, чтобы заслужить его. Я вижу смерть на войне, как честный и благородный финал для воина, а чтобы быть преданным — сперва надо кому–то верить, а я не верю никому.

— Ты лжешь умело, Парлэйн Проклятый. Все правда, за исключением последних слов. В этом ты похож на своего отца.

Он распахнул глаза.

— Ты знал моего отца?

— У меня была... сделка с ним. В некотором роде.

— А сейчас ты хочешь заключить сделку с мной. В некотором роде.

— В некотором роде, верно.

— Ты хочешь нанять нас.

— Вы отряд наемников, не так ли? Ваш... Отряд Хаоса.

Охотник за душами, похоже, находил это название занятным.

— Мы наемники, но мы не беремся за какую попало работу. Я должен буду знать — что это, где это и сколько по–твоему это займет времени. Потому мы сможем поговорить о плате.