Смерть!

Он запрокинул голову, скрипя зубами от боли. Сквозь кровавую дымку он видел бойню, в которую превратился зал совещаний. Послы, изломанные и разбросанные вокруг. Квайрин отброшенный к стене, обугленные останки нингиаса. Иннакен, упавший на тело квайрина, Таданакенн и Такуэн — оба скорчившиеся в углу. Рикайджи была...

Смерть!

Его тело вздрогнуло. Он чувствовал как кости трутся друг о друга и хрустят, словно готовые сломаться. Стрелы молний продолжали бить в него.

Смерть!

Рикайджи там не было.

Смерть!

Здесь!

Она выпрыгнула из–за разбитой двери, сжимая свой денн'бок, ее искаженное, бледное лицо было исчерчено потеками крови. Изо всех своих сил, со всей ее точностью и волей, она бросила оружие Парлэйну. Он издал вопль, который был смесью из крика боли и боевой песни. Его рука сжалась на ее денн'боке и он взмахнул им перед собой.

Молния ударила по размытому в дугу древку и отразилась обратно, в тело создания, которое управляло ей. Элой закричал и Парлэйн упал, не заметив боли, горящей в левой ладони и руке, потому что приземление отдалось в каждой его кости.

Он вскочил сразу же, справившись с болью, и взглянул на посох Рикайджи. Тот был сломан, чересчур искорежен чтобы использовать его по назначению. Он почувствовал тяжесть в правой руке и вспомнил, что все еще сжимает в ней свое оружие.

Все еще крича, элой опустил на него взгляд, и ангельское лицо исказилось болью и яростью. Одна из его рук почернела и бесполезно болталась вдоль тела, но все равно у него оставалось больше рук чем у Парлэйна.

Он создал еще один комок молний, двигаясь со скоростью мысли, и швырнул его. Парлэйн был готов, и сделал выпад двумя скрещенными денн'боками. Комок ударил в перекрестье и рассыпался, уйдя в землю сквозь тело Парлэйна.