Она умерла не с честью, не с достоинством — ни с чем, кроме слепоты и безумия.

Он отомстит за нее. Это самое меньшее, что он может сделать.

Он добрался до двери ворлонца и нашел ее уже открытой, криво висящей в проеме.

Свет наполнял комнату, но это не было настоящим светом, больше это было похоже на светящуюся тьму. Он отбрасывал тени на освещенные места, но не освещал теней. Он шептал о безумии, о видениях хаоса, смерти и ужаса.

Неподвижный и безмолвный, посередине комнаты застыл ворлонец, в его настоящем облике, масса яркой энергии, щупальца плывущие в темном воздухе. А точно в центре ее, легко паря в воздухе, ждало существо, какого Парлэйн никогда не видел прежде.

Оно было страшным. Злым. Чудовищным. Парлэйн провел последние месяцы среди Изначальных, с богами и чудовищами, и все же он никогда еще не видел и не знал подобного.

смерть

До того как минбарцы старины поднялись к звездам, или даже научились летать, они со страхом рассказывали о демонах, бесах и тварях что прячутся в тенях ночи. Должно быть, они представляли себе именно это.

смерть

Парлэйн смотрел не него и вспоминал выжженные залы Широхиды, безмолвные статуи ее прежних хозяев. Никто из них не знал страха, не знает его и он.

смерть

Он стиснул зубы и медленно провел рукой по тонкому шраму морр'дэчай на лице.

смерть

— Да. — сказал он.

смерть

— Смерть.

смерть

Позади твари стояло зеркало, такое большое, что занимало почти половину комнаты. Оно не отражало ничего, и больше было похоже на дверь в иной мир, который лежал у подножия высокой башни, под черным, пульсирующим небом.

смерть

Чудовище двинулось, управляя ворлонцем, двигая светящееся тело, словно обычную марионетку.

смерть

— Смерть! — зарычал Парлэйн, бросаясь в атаку.