— Я тоже.

— Я серьезно, Дэвид. Как—нибудь потом, я заявлюсь сюда лично, и после... ну, несколько дней пусть нас лучше не беспокоят.

Он улыбнулся.

— Мне тебя не хватает.

— Если хочешь сказать, что любишь меня, то так и скажи.

— Ты же знаешь что люблю.

— Знаю. Мне пора. — Она подняла руку. Он потянулся к ней, и его рука прошла сквозь ее. Он вздохнул, а она улыбнулась, послав воздушный поцелуй.

Потом она исчезла.

Он снова повернулся к карте.

* * *

Деленн осеклась так, словно ее ударили. Она пыталась подыскать подходящие слова. Двенадцать лет прошло с тех пор, как ей говорили это имя. Никто в приюте не смел упомянуть его — не в ее присутствии.

Двенадцать лет.

И ему придется вернуться.

— Он умер. — прошептала она, ее голос был охрипшим.

— Ты, среди всех прочих, лучше всего должна знать, что это не конец.

— Нет. О нет, ты не посмеешь.

— Ты узнаешь, что я смею очень многое.

— Он мертв!

— Да — ты так говоришь.

— Мертв двенадцать лет! Ради чего надо ввязывать его? Зачем?

— Ты не знаешь моих намерений.

— И не желаю знать.

— Эта война тянется достаточно долго. Ее можно закончить — и скоро. Мне нужна сила для столкновения с ворлонцами. Мои агенты сделали что могли, привели в движение множество связей, и это почти закончено. Время заканчивать.

— Ты не хочешь, чтобы война закончилась.

— Говоря начистоту... нет, но я все равно покончу с ней, так или иначе. Как я сказал — мне нужно принудить ворлонцев к встрече. Они избегают меня с тех пор, как Изначальные и я победили их у Минбара три года назад. Они начали партизанскую войну, подбрасывая врата в разные миры, спуская с цепи Чужаков там, где могут. Глупость, разумеется. Они не могут контролировать Чужаков, как только те появляются здесь. Но когда это логика останавливала их?