— Все умирает. — произнес лидер.

— Все умирает.

— Все есть прах и пепел.

— Все есть прах и пепел.

Религия подвела их. Религия не спасла населяющих Кару, Трессну или любой другой из миров, пожранный Лордами. Религия не спасла Минбар от людей, Так'ча или ереси Синовала.

Вера оказалась бессильна против этого. И, значит, тем что требовалось — была иная вера.

Поклонение смерти.

У них не было реального лидера. Каждый исполнял функцию в великом целом. Какой смысл в лидерстве. Все мертвые равны. Всем, что имеет значение, был способ смерти, а не статус до нее. Крестьянин, умерший со славой, выше чем лорд, который умер в своей постели.

Но был один, тот кто говорил, один, чьи слова могли зажечь их, и он заговорил.

— Скоро. — сказал он. — Скоро наши Лорды придут и вычистят жизнь с этого мира, и мы, их избранники, заслужим славы во смерти.

— Славы во смерти.

— Скоро.

Позади него стояло зеркало, вдвое выше самого высокого минбарца, его поверхность обрамлял блеск обсидиана. В нем еще ничего не было видно, но они могли слышать это. Биение черного сердца.

— Черное сердце бьется. — прошептали они.

Открыть врата было непросто. Каждое требовало специального спускового крючка, особенного ключа. Лорды могли входить в мечты, видения и иллюзии, но лишь в открытые врата они могли войти во всей их славе. Тут уже было открыто несколько врат, но Синовал Проклятый — да будет пребывать в пытках его душа миллион лет под взором черного сердца — нашел и закрыл почти все.

Это было долгом Морр'сечара — принести смерть в галактику. Смерть, забвение и тишину.

И равенство.

Истинное равенство под вторым черным сердцем, что должно явиться.

— Бьется черное сердце. — прошептал проповедник.