Его дыхание становилось все тяжелее и тяжелее, и он чувствовал, как тяжело бухают его сердца. Маррэйн убегал все дальше и дальше вперед, глядя на каждый камень и облако с радостью ребенка, нашедшего давно потерянную игрушку.

— Я не умру здесь. — просипел Марраго, слова повисли туманом перед его лицом. — Не сейчас.

Наконец, он обогнул выступ по узкой тропе и уставился на здание перед собой. Вырезанный в склоне самой горы, здесь стоял храм. Такой же стойкий и невозмутимый, как сами горы, он выглядел как место, где могут обитать лишь невероятно сильные. Центавриане не имели склонности растить воинов—монахов, как минбарцы или маркабы, но Марраго кое—что знал про их ордена, и не сомневался, что это было именно таким местом.

Он зашагал вперед, силой проталкивая себя сквозь ледяной воздух и присоединился к Маррэйну перед дверями — массивным каменным порталом. На них были вырезаны символы, которых он не мог узнать. Маррэйн, очевидно, понимал их, потому что он чуть склонил голову и прикоснулся двумя пальцами к губам.

Потом он постучал в дверь кулаком.

Марраго отвернулся и посмотрел с горы вниз. Он видел как вся земля расстилалась под ним, и прекрасно понимал почему предки Маррэйна пришли в эти горы. А еще он чувствовал страшное и сводящее с ума головокружение.

Звук камня, скрипящего о камень, раздавшийся когда открылась дверь, заставил его обернуться. Перед ними стояла юная минбарская девушка. Она была полностью одета в черное, ее лицо скрывал капюшон, а к ее поясу был пристегнут денн'бок. Она выглядела готовой к бою.

— Тебя не ждут здесь, Предатель. — проговорила она чистым, звонким голосом. — Тебе говорили это и прежде.

Маррэйн сверкнул ей мимолетной улыбкой.

— Я здесь не для сватовства. У меня дело к твоей леди.

— Тебя не ждут здесь, Предатель.

Улыбка Маррэйна стала шире.