Его компаньон, судя по виду, куда менее радовался своему окружению. Марраго негромко закашлялся и поплотнее завернулся в плащ.

— Разве это не великолепно? — проговорил Маррэйн. — Это земля моих предков. Здесь, где Клинки Ветра поднялись и обрели власть над вершинами. К чему болота, трясины и равнины юга? Дайте нам небеса, горы, и высокие холодные просторы.

— Очень холодные. — пробормотал Марраго. — Чересчур холодные.

Маррэйн взглянул на него и кивнул.

— Конечно. Извини. Я и раньше редко замечал холод. Если мы поторопимся, то скоро будем на месте. Я знаю эти места. Или... Я знал, но это было тысячу лет назад. Они могли измениться.

— Я следую указаниям тысячелетней давности, которые отдает тот, кто уже умер. — Марраго вздохнул. — Ты же понимаешь, что я чересчур стар для этого .

— Ты не умрешь здесь, старый друг.

— Нет. — решительно ответил центаврианин. — Я тут не умру.

Они двинулись в гору, следуя указаниям Маррэйна и находя себе путь среди запутанных поворотов и изгибов. Сам Марраго двигался медленно, но с мрачной решимостью. Ему не нравилось быть здесь, и он на самом деле не хотел бы тут оказаться, но он не мог не уважать любовь Маррэйна к своему дому. Он надеялся, что однажды покажет минбарцу свой собственный дом.

Это было опасно, но секретность была необходима. Марраго хотел бы прихватить с собой кого—нибудь из своих охранников и помощников, но Маррэйн был совершенно прав, указывая ему на то, что никому из них он не может по—настоящему верить, ни в чем сколько—то важном. Это раздражало Марраго — особенно потому, что так оно и было — но он не мог отрицать правдивости слов Маррэйна. Всего два года назад один из его телохранителей, мужчина которого он знал много лет, попытался его убить — почти искалечив его при этой попытке.