Синовал никогда в это не верил, ни на одно мгновение, но он был рад позволить думать так другим. Это давало ему больше времени на подготовку.

И народ Кары заплатил за это.

Ответственность лежала на небольшой ячейке Культа Смерти. Они были повсюду, даже сейчас. Фаталисты, кто почитали Чужаков, как богов и верили, что галактика скоро будет очищена от всякой жизни. У них были сотни разных объяснений их поклонению. Одни считали, что лишь в смерти все создания могут быть истинно равными. Другие верили в какие—то райские кущи, которые ждут их после смерти и что Чужаки были орудием высших сил, которые приведут их в этот рай. Третьи верили даже, что они избраны и что умрут лишь неверующие.

Все они ошибались, но Синовал едва ли собирался упрекать кого—то за его веру.

Теперь все начинает сходиться вместе. Он мог видеть в мыслях, как сплетаются нити. Со самой Голгофы, где они убедились в существовании друг друга, они работали вместе — и некоторые более тесно чем остальные. Дружба между Марраго и Маррэйном была желанным сюрпризом, как и возродившиеся отношения между Сьюзен и Дэвидом Корвином. Ей полезно быть счастливой — пусть и ненадолго.

Разумеется, были и неудачи. Добровольное изгнание Г'Кара после инцидента на Иммолане. То, что постигло Декстера и Талию. Бегство Деленн. Ранения Тиривайл. Похоже, что никто из них не остался прежним.

Кроме самого Синовала, конечно. Что ж, он был созданием войны — и куда в большей степени, чем любой другой. Он жил для войны. Больше в нем ничего не было.

Ничего больше.

Он все еще хранил ее цепочку. Спустя двенадцать лет она все еще была с ним. Она глубоко врезалась в его ладонь после Проксимы. Он почти что умер там — и был уверен, что она ждет его.

Гордилась бы она им теперь? Наверное, нет. Он обезумел от ярости после этого. Потребовалось несколько месяцев лечения и медитации, чтобы восстановить его израненное тело — но его душе понадобилось куда больше. Все эти смерти, все эти муки — а затем пришлось вновь бросить Проксиму врагу, и смотреть, как они, в свою очередь, бросают ее.