Но всякий раз он приходил в себя и понимал, что Элизабет мертва, Анна стала чужим человеком для него, Земли больше нет, - как нет его семьи и памяти о ней. А он сидит здесь, на "Вавилоне", глядя на гигантский кокон перед собой.

Конечно, Деленн называла его Кризалис, но от этого происходящее не казалось ему менее бессмысленным. Он ловил себя на абсурдной мысли, что он ожидает ее появления оттуда в виде бабочки с крыльями и всякими такими штуками. Он и в самом деле не имел понятия, во что превратит ее Кризалис. Единственное, что давало хоть какую-то надежду - это ее уверенность в том, что так она сумеет сблизить две расы. На взгляд Шеридана, это была совершенно глупая мечта, но вера, пламенем кипевшая в ее глазах, почти убедила его самого.

Почти.

Шеридан не верил в пророчества, в судьбу, в то, что у всего рано или поздно наступит счастливый конец. Когда он пытался думать о мире между землянами и минбарцами, перед его глазами вставала "Черная Звезда", минбарские флоты, реющие над Марсом, сатаи Синевал в зале Серого Совета, и он чувствовал, что все это может закончиться лишь большой кровью. Возможно, если бы Минбар погиб так же, как погибла Земля, то тогда, может быть, речь могла бы идти о мире, но он сильно сомневался насчет этого.

Так почему же он сидит здесь, наблюдая за коконом, в котором была скрыта женщина, стоявшая у кормила войны против его народа? Зачем он зажигает свечи, расставленные в каком-то определенном порядке, в котором он не видит смысла? Для чего он находится тут, в то время как ему следует управлять кораблем? Почему он следует словам пророчества, в которое не верит сам?

Почему? Потому что он верит в нее. Шеридану в жизни несколько раз выпадало счастье знакомства с людьми, вокруг которых вращалось все. Эти люди внушали уважение и послушание одним своим присутствием. Он предполагал, что сам является одним из них, хотя его внутренние ощущения были далеки от этого. Он вспоминал генерала Ричарда Франклина, "Громовержца", ауру силы, которая явственно ощущалась в его присутствии.