Изнутри отозвались:

- Войдите!

Голос Кисча, который Лэх хорошо знал по присланным пленкам.

Лэх вошел. За кабинетным столом в высоком кресле сидел Сетера Кисч и что-то писал.

У него было две головы.

Мгновение они смотрели друг на друга, потрясенные. Лэх - в два глаза, Кисч - в четыре. Затем Кисч с легким криком вскочил, щелкнул на стене выключателем. С минуту из темноты доносилась какая-то возня. Голос Кисча, прерывающийся, нетвердый, спросил:

- Кто вы? Что это вообще такое?

Лэх откашлялся, чувствуя, как пересохло вдруг горло.

- Лэх.

- Какой Лэх?

- Ты же мне писал. Твой школьный друг.

- Школьный друг... А-а-а...

Опять щелкнул выключатель. Кисч стоял посреди комнаты, бледный, с дрожащими губами. Поправлял прическу. Вторая, дополнительная, как будто бы помоложе, голова исчезла. Правда, свет в комнате был каким-то нереальным повсюду мерцали зеркала, обмениваясь бликами.

- Кто тебя сюда пустил?

- Меня?

- Ну да!

- При мне было твое письмо. Они посмотрели на подпись. Проверили у меня рисунок пальцев. То есть отпечатки.

- А как ты вообще попал в этот город?

- Но ты же пригласил. Собственно, звал не один раз. Просто настаивал.

- О господи! - Кисч вздохнул. - Вот это номер. Я и представить себе не мог, что ты на самом деле приедешь. Даже не думал о таком.

- Зачем же ты звал тогда?

- Если тебе при случайной встрече сказали "Очень рад познакомиться", ты же не принимаешь этого буквально. Не думаешь, что человек, который раньше о тебе и слыхом не слыхал, действительно вне себя от восторга.

- Да, конечно. - Лэху уже было понятно, что его миссия окончится ничем. - Ошибся.

- Ты бы еще спросил, зачем я вообще начал переписку. Посиди вот так под землей безвыходно почти полтора десятка лет, не только друга детства вспомнишь.