- Но ты писал, все время разные там коллоквиумы, съезды.

- Мало ли что я писал. Куда мне ехать в таком виде?

- В таком виде?.. Значит, у тебя все-таки... - Лэху даже неудобно было выговорить. - Значит, у тебя не одна голова?

- Не одна. Сейчас не видно, потому что специальное освещение... Потом ведь отсюда не выпускают, все засекречено. Случайность, что ты прорвался.

- Боже мой! - Лэха объяло ужасом. Вот она, наука сегодняшнего дня. Понимаешь, я и представить себе даже не мог, что ты сидишь вот так под землей. Но все равно, конечно, наивно, что я взял и прямо приехал. Не написал сначала, что собираюсь.

- Ничего. Что уж теперь.

- Ты извини.

- Ничего. Садись.

Они сели. Лэх осмотрелся. Комната была большая и сильно заставленная. Кроме многочисленных зеркал, шкафы, диваны, шведская стенка, турник. Тут еще были рояль, зеленая школьная доска на штативе, полка мини-книг, телевизор, слесарно-токарный станок, прозрачная загородка для игры в теннис и прыжков, мольберт с палитрой и кистями. Чувствовалось, хозяин проводит здесь почти все или все свое время.

Кисч побарабанил пальцами по столу.

- Вот и хозяйство. За той дверью еще зимний садик и бассейн. Тут, в общем, вся жизнь... А как ты?

- Так все... - Лэх замялся. - В целом, как я тебе писал. С деньгами постепенно становится туговато. Живем... Мобилей себе каждый год не меняю, необходимое пока есть.

- Что Рона? Не очень скучает с тех пор, как сыновья на учебе?

- Привыкла.

Помолчали, молчание сразу стало тягостным. Желтый листок концерна "Уверенность" стал перед мысленным взором Лэха. Что делать, если уж такой человек, как Кисч, стал почти заключенным, им с Роной и думать нечего о самостоятельности.

Чувствуя, что надо о чем-то говорить, он откашлялся.

- Как это тебя с головами? Или по собственному желанию?

- Ну что ты, кто пожелает? Мы тут занимались регенерацией органов. Сам-то я не биолог, электронщик, но работать пришлось с биоплазмой. Сделали такой электронный скальпель, и как-то я себя поранил - у нас же дикая свистопляска с разными облучениями. Короче говоря, выросла еще одна голова. Сначала смотрели как на эксперимент, можно было еще повернуть по-другому. А потом вдруг сразу стало поздно.