- Скроуп, - наконец тихо произнес Филип, вглядываясь в свои брюки, куда ускользнула полоска ревеня.
- Что? - рассеянно переспросил Чарльз.
- Ты иногда видишься с Хэрриет Скроуп?
Вивьен подалась к мужу:
- Вот кто помог бы тебе напечататься.
Чарльз был заметно раздосадован.
- Мне не нужна ничья помощь! - сказал он, а потом добавил: - Я уже напечатался.
Хэрриет Скроуп была романисткой довольно-таки преклонных лет, у которой Чарльз недолгое время проработал личным секретарем. Он оказался не самым аккуратным и умелым помощником, и спустя полгода они расстались, впрочем, вполне по-дружески. Это было четыре года назад, но Чарльз до сих пор отзывался о ней с сердечной теплотой - разумеется, когда вообще вспоминал о ее существовании. Его гнев быстро улегся.
- Интересно, как там поживает старушка, - произнес он. - Интересно... - Он собирался сказать что-то еще, но тут в комнату ворвался Эдвард, уже в пижаме, и пустился в пляс вокруг стула, на котором сидел отец.
- А как же сказка? - канючил он. - Уже поздно!
Вивьен уже собиралась оттащить его от стола и унести, но Чарльз остановил ее.
- Нет, - сказал он, - ему правда нужна сказка. Сказки нужны всем.
И отец с сыном гуськом прошагали в спальню, оставив Вивьен с Филипом одних. Филип слегка прокашлялся; сдвинул пустую тарелку на дюйм вправо, затем передвинул на прежнее место; взгляд его блуждал по комнате, избегая Вивьен. Наконец он заметил портрет, который Чарльз оставил у письменного стола.
- Любопытно, - сказал он вслух, - любопытно, кто же это? Можно? - Он быстро поднялся из-за стола и подошел к картине.
это он
Чарльз обожал рассказывать сыну сказки. Стоило ему только присесть на краешек узкой детской кроватки, как слова начинали литься сами собой. Это были не слова из его стихов - ясные и точные, а совсем другие - яркие, сочные, вкусные, необычные; он называл их своими "сказочными" словами. И в этот вечер он тихонько беседовал с Эдвардом, сотворяя мир, где под лиловыми небесами катались по полям огромные кролики, где статуи двигались, как живые, а вода умела говорить, где за гигантскими деревьями щерились большие камни. В этом мире дети жили себе век за веком и не взрослели, обещая позабыть родные края...