Эдвард уже уснул. Но Чарльз все еще сидел подле него, наблюдая, как медленно тускнеет созданное им видение.

Когда он наконец возвратился в гостиную, Филип разглядывал лицо изображенного на портрете.

- Чаттертон, - произнес он.

- Прости. Я был за тридевять земель.

Филип обернулся, и глаза его ярко блестели.

- Это Томас Чаттертон.

Чарльз все еще грезил о той дальней стране.

- "О мальчик дивный, - проговорил он машинально, - в гордости погибший..."10

10 Немного измененная цитата из стихотворения Вордсворта Решимость и свобода, строфа VII: "The marvellous boy... that perished in his pride..."

- Вглядись в этот высокий лоб и эти глаза. - Филип проявлял непривычную настойчивость. - Ты не помнишь мою картину?

Чарльз смутно припоминал репродукцию портрета, изображавшего Чаттертона в юности, которая висела в квартирке Филипа,

- Но разве он не умер совсем маленьким?.. То есть совсем молодым? - Он бросил почти извиняющийся взгляд на Вивьен, но та углубилась в вечернюю газету. - Разве он не покончил с собой?

- В самом деле? - Филип загадочно посмотрел на свои ботинки.

- Ну, раз ты мне не веришь. - Чарльз устремился к книжному шкафу и снял с полки увесистый том. Найдя нужное место, он зачитал вслух: - "Томас Чаттертон, имитатор средневековой поэзии и, пожалуй, величайший литературный мистификатор всех времен. Родился в 1752 году, покончил с собой в 1770 году" - Чарльз звучно захлопнул книгу.

- Все равно это он.

- Ах, скажи-ка на милость. Чертовски занимательно. - Оба происходили из бедных лондонских семей, и порой Чарльз развлекал Филипа, уморительно пародируя выговор "высших сословий".