Уоллис остановил его взмахом руки.

- Теперь свет падает верно - он ложится тебе на лицо. Запрокинь голову. Вот так. - И сам выгнул шею, показывая нужное движение. - Нет. Ты все равно лежишь так, словно приготовился заснуть. Позволь себе роскошь умереть. Ну давай же.

Мередит закрыл глаза и откинул голову на подушку.

- Смерть я еще могу вынести. Чего я вынести не могу - так это изображения смерти.

- Ты обретешь бессмертие.

- Не сомневаюсь. Только кто это будет - Мередит или Чаттертон? Вот что хотелось бы мне знать.

*

Хэрриет Скроуп поднялась со стула, спеша выложить свои новости.

- Сломился сук, что ввысь бы мог расти, - произнесла она. И согнулась пополам, словно ее подкосило.

- Ветвь, - неторопливо проговорила Сара Тилт.

-Что?

- Сломилась ветвь - а не сук, дорогая. Если это была цитата.

Хэрриет выпрямилась.

- Думаешь, я не знаю? - Тут она ненадолго задумалась. - Поэты - в юности витаем мы в мечтах. В конце ж подстерегают нас безумие и страх4. Тут она высунула язык и вытаращила глаза. - Конечно, я знаю, что это цитата. Я отдала всю свою жизнь английской литературе.

4 "We poets in our youth begin in gladness; But thereof in the end come despondency and madness" - цитата из стихотворения Вордсворта Решимость и свобода (Resolution and Independence, VII).

Голос Сары звучал по-прежнему холодно:

- В таком случае, жаль, что ты ничего не получила взамен.

И обе женщины рассмеялись.

*

Чарльз Вичвуд сидел, потупив голову. Он наблюдал за тем, как с шелестом слетают на землю листья. Еще до него доносились звуки дрели, стук молотков и голоса рабочих, перекликавшихся между собой в новостройке. Потом возвратилась боль - и лишь спустя какое-то время он заметил, что листья унесло ветром, а шум смолк. Рядом стоял юноша и пристально смотрел на него. Затем он коснулся руки Чарльза, будто остерегая его.