Но сегодня утром он проснулся в безысходном отчаянии, как будто провел ночь в борении с непобедимым врагом, и впервые за много месяцев понял, сколь же он беден и сколь горшая бедность ждет его в будущем. Чтобы унять мрачные думы, он праздно подобрал два тома Джеймса Макферсона, - и почти немедленно ему пришло в голову, что за них можно выручить немалую сумму. Его уныния как не бывало: его столь ободрила собственная деловая смекалка, что он позабыл о бедности и даже призадумался о карьере книгопродавца.

- Из меня мог бы выйти флейтист, - произнес он, - а так - я писатель.

Сказав это, он посмотрел ей в глаза.

- Я так и знала, мистер Лино!

Ее муж втянул в себя щеки, отчего родимое пятно почему-то лишь увеличилось, и ничего не ответил.

- Вы сочиняете романы? Или так, всего понемножку?

- Сейчас я работаю над стихами.

- А-а, поэзия. Финтифлюшки! - Все это время она сидела согнувшись в своей каталке, углубившись в изучение книг. - Мое второе имя - поэзия. Сибилла Поэзия Лино.

Ее муж, вновь принявшийся за чучело орла, обратился к ней через плечо:

- Пришла ли миссис Лино к какому-нибудь решению?

Она тихонько взвизгнула и ткнула пальцем в гравюру, изображавшую старинную флейту.

- Ты только погляди, милый, на эти золотые точечки! - Но, прежде чем он захотел бы последовать этому совету, она уже захлопнула книгу. - Могу предложить пятнадцать.

Чарльз ушам своим не поверил.

- Речь о фунтах?

- Нет, речь не о фунтах. Речь о монументах железного века.

Чарльз вынул руки из карманов и принялся крутить прядь волос. Миссис Лино вновь погрузилась в размышления, и он обратился к ее мужу:

- Не подняться ли нам чуть повыше?

Мистер Лино, ожесточенно полировавший орлиные когти, спросил у мертвой птицы: