- Каков характер орнамента?

- Все точки орнамента складываются в лунный и солнечный календари, ответствовал я смиренно.

Тут никогда и ничему не удивляющийся Учитель откинулся как бы в глубь родника, возможно, развел невидимыми мне руками и усмехнулся. И я увидел у него за плечами безмятежное, как во времена Одиссея, море и даже различил барашки волн. Лицо мне приятно покалывало, будто я блаженствовал под теплым душем.

- Выходит, зря, зря поспешили приписать изобретение календаря халдейским мудрецам. - Я достал из кармана куртки сложенный вчетверо лист плотной бумаги. - Вот анализ. Прислали вчера из академгородка.

Восемнадцать тысяч годочков плюс-минус пятьсот. Ребят на радостях с утра отпустил в баньку, а сам вот сижу скучаю. Не податься ли, думаю, на остров Сицилию, на подмогу к Сергею Антоновичу, хоть меня и не пригласили в колыбель цивилизации. Теперь небось жалеете?

- Как в воду глядели, - сказал Учитель и снова наклонился вперед. Завтра жду вас здесь, в Палермо. Я немного прихворнул, и ваша помощь на раскопках будет впору. Не говоря о знании языка. Виза и билет в Москве, в институте, у Кравчука. И последнее, Олег. - Учитель вроде бы нечаянно притронулся указательным пальцем к мочке уха - призыв к высочайшему вниманию у тибетских отшельников. - Неплохо бы возвратить вашему знакомому Марио его необычный сувенир. Тот, что у вас в кабинете, возле настольной лампы. Неудобно перед вашим знакомым, слишком ценная вещь. А живу я здесь в гостинице "Золотая раковина".

Она вам хорошо знакома, если не ошибаюсь.

Я чуть было рот не раскрыл от удивления. Безделица, двухголовая засушенная ящерица названа ценной вещью. И кем названа? Никогда не ошибающимся Учителем.

- Но как же я с бухты-барахты помчусь к Средиземному морю? - спросил я ошарашенно, еще ничего не понимая. - А экспедиция? Мы только-только начинаем сворачиваться.