Покуда есть люди - есть и дороги. Не будет людей дороги умрут, превратятся в тропы для диких животных, в траву, в пустыню, в лес, в умозрительные направления. Вот только было бы кому зрить умом... Даже в сверхдалеком будущем, когда неспокойный человеческий разум исхитрится изобрести какой-нибудь новый, невероятный, без сомнения - убийственный метод перемещения в пространстве, и для него дороги не потребуются, они все равно сохранятся, раз есть люди. Раз есть влюбленные, которым надо в пеших прогулках выносить или, точнее, выходить свое чувство, раз есть - а куда они денутся? - консерваторы, хранители устоев, кто не согласится использовать новые технические достижения, раз есть спасатели, наконец, коим предстоит устранять последствия несовершенности человеческих изобретений, ибо ничего совершенного человек придумать не в состоянии.

Разве только вот дорогу... Совершенную в своей простоте полосу мертвого грунта, предлагающую на выбор целых два направления - туда и сюда; иногда красивую, мощеную, по которой удобно и прият--но идти, иногда узкую, тесную, зажатую меж головокружительным обрывом и отвесной стеной скалы, иногда невидимую глазу, существующую лишь в памяти идущего.

Эта дорога для Петра, известного в местных палестинах как Апостол, была уже как родственник. Этакий добрый, ненавязчивый родственник, с которым и помолчать можно, и вспомнить пережитое. Благо событий доставало...

Вот дуб, под которым они, Христос и ученики, еще не ставшие Апостолами, да и всякий путник, выбравший эту дорогу, - всегда устраивали привал, вот камень, частенько игравший роль подушки, - на нем будто специально высечена природой ложбинка для головы. А вот родник - редкость для этих мест, вода холодная и чистая...

Петр присел под деревом, развязал суму, достал хлеб, сыр, пучок зелени. Короткий привал, и - опять в путь. Брести неторопливо, поднимая пыль сандалиями, и вспоминать, вспоминать...

Нынче, можно сказать, юбилей. Десять лет. Три тысячи шестьсот пятьдесят два дня цельной - именно так! - жизни. Неразорванной, нераздробленной, не поделенной на броски в разные времена. Жизни оседлой, спокойной, предсказуемой - в лучшем смысле этих надежных мирных слов.