Лошади вздыхают и фыркают в темноте, дышат теплом, поблескивают выпуклыми умными глазами. Эрнесто гладит бархатный конский нос и снова выглядывает в иллюминатор. Он еще не знает, что ему придется убивать лошадей, чтобы спасти от голода себя и товарищей, но уже решил, что должен принести в сумрак амазонской сельвы — прозрачный воздух андских вершин, во тьму невежества и бедности — справедливость и знание. Эрнесто не пойдет на поводу у суеверий. Он понимает, как делается революция.

«Если надо будет — стреляй, не бойся», — говорит он себе.

Внизу Куба лежит в прозрачной воде, как большая добродушная рыбина.

Сергей сел в кровати и потер ладонями щеки. В ушах еще гудели винты самолета, везущего лошадей из Каракаса в Майами. Внезапно ровный звук моторов прервался жутким металлическим скрежетом. Сергей вздрогнул и пригнулся в ожидании удара, задев локтем бутылку с водой. Неплотно привернутая крышка отскочила, и остатки минералки выплеснулись на колени, прогоняя остатки сна. Снова раздался металлический грохот. Стряхивая ладонью воду, Сергей выглянул в окно.

Внизу, в сереньком рассветном мареве двора, — сажа, белила, умбра и капля синего кобальта — натужно ворочался непристойно яркий мусоровоз. Сергей тихо ругнулся, схватил с тумбочки блокнот и зачеркал по бумаге, покрывая белый лист набросками. Сон был удивительно ярким, и он не хотел упустить ни единой линии, ни одной краски. Возможно, это станет лучшей картиной из всех им написанных. Адреналиновая волна, захлестнувшая Сергея, когда сон был нарушен, не спадала — он почти трясся от возбуждения, захваченный какими-то чудесными предчувствиями. Он точно знал, что эта картина многое изменит для него, хотя и не мог объяснить, откуда взялась такая уверенность.

На другом краю земли, в сердце сельвы, тяжело вздохнул потревоженный во сне Зверь Чиморте, и медлительные круги разошлись по черной густой воде трясины.