Когда официант ушел, Дори взял стул и сел.

- Что-нибудь произошло? - спросил он.

- Это самое малое, что можно сказать, - ответил Кен. - Бордингтон погорел.

Дори потер свой горбатый нос, потом сделал глоток и осторожно поставил стакан, который звякнул о другой.

- Это ваш человек в Праге?

Кен достал из кармана пакет. Он теперь уже достаточно привык к Дори. Директор ЦРУ любил, когда ему растолковывали вопрос от А до Зет, как будто он сам не знал никаких подробностей.

- Алек Бордингтон, - начал Кен, испытывая его терпение. - Англичанин. Женат на чешке. Живет в Праге в течение десяти лет. Преподает английский в разных заведениях. Мы купили его три года назад. Он думает лишь о том, чтобы составить себе небольшой капитал... Но ведь он не один такой, правда? Средства, которые мы ему отпускаем, кладутся в швейцарский банк, в Берне. Он отложил уже около шестидесяти тысяч долларов. До настоящего времени сведения, которыми он нас снабжал, были полезными для нас, и это не были брошенные деньги. Вероятно, в какой-то момент он сделал неловкий шаг. Без сомнения, он был слишком уверен в себе. Теперь его подозревают. Он мог бы сблефовать, так как, я уверен, против него нет ни одной улики. Но теперь он разоблачил себя. Он одержим страстью к деньгам, которые отложил на стороне, и теперь хочет выйти из игры, чтобы суметь использовать свой фрик. Я не могу сказать, чтобы я осуждал его, но для нас это не принесет пользы, для нас это катастрофа. Нам нужно заменить его. Он хочет уехать.

Дори опорожнил свой стакан в тот момент, когда открылась дверь. Вошел парень, толкая перед собой столик на колесах. Оба мужчины сели за стол. Глаза Дори ничего не выражали за зеркальными стеклами его очков, но когда перед ним поставили тарелку, он воодушевился и с удовлетворением стал рассматривать начиненные мидии.