Герой выпрыгивает из брюк, придерживая большие семейные трусы. Сатиновые, ясное дело, однако не синие, как у всех, а в желтую полоску. Это очень современно, даже вызывающе.

Возлюбленные снова на кровати. Женщина лежит неподвижно — глаза томно прикрыты, руки раскинуты. Герой эффектно освобождает её от лифчика, она издаёт стон, исполненный искреннего облегчения, и метает снаряд в сторону камеры. Оседлав героиню верхом, начинает жадно целовать её грудь. Часто дыша от наслаждения, она выгибается поцелуям навстречу.

Грудь у выпускницы Театрального большая, крепкая, киногеничная.

РЕЖИССЕР. Портки!

В оператора последовательно летят лишние детали туалета: трусы мужские, трусы дамские. Оператор мягко двигается вокруг кровати, с разных ракурсов фиксируя эту сцену. Тела актёров молоды и красивы, они блестят в свете юпитеров, они полны присущей нашему человеку возвышенной страсти.

РЕЖИССЁР (недовольно). Стоп, стоп, стоп! Серж, в чём дело?

Актёры прекращают играть, садятся на кровати. Помреж бросает им халаты…

СЪЁМОЧНАЯ ПЛОЩАДКА

— Да я, Никита… — виновато произносит актёр. — Не знаю, что и сказать…

— Убрать свет! — распоряжается режиссёр. — Ты что, не в форме?

— Вчера жена из отпуска вернулась. Я ведь не машина. Режиссёр быстро накаляется:

— Ты артист! Причём, как тут уже вспоминали, носящий почётное звание заслуженного!

Серж бросает взгляд на партнёршу.

— Ведьма чёртова, сбила меня с настроя… со своей петрушкой…

СЦЕНАРИСТ (чуть слышно). Почему заминка?

ДИРЕКТОР СТУДИИ. У главного героя нет эрекции. Бывает. Дашь бинокль на минутку?