Тот, что повыше, назвавшийся детективом Хейзом, был рыжим великаном с седой прядью в волосах — страх, да и только! Хозяйка стояла в комнате, где на ковре лежала мертвая девушка, и разговаривала с детективами шепотом, но не из уважения к смерти, а потому что было раннее утро. Она стояла в ночной сорочке с небрежно накинутым сверху халатом. Во всей этой сцене было что-то интимное, как при сборах на рыбалку ранним утром. Три часа утра — это время сна, и все, кто не спит в такой час, связаны какой-то незримой нитью, хотя и незнакомы друг с другом.

— Как звали девушку? — спросил Карелла.

Он не брился с пяти часов предыдущего вечера, но на его подбородке не было и намека на щетину. Уголки его глаз были слегка скошены книзу, что вместе с чисто выбритым подбородком придавало его внешности какой-то восточный тип. Хозяйке он сразу понравился. «Славный мальчик», — подумала она. В ее словаре было только два определения для всех мужчин на свете: «славные мальчики» и «мерзкие паразиты». Она пока не была уверена насчет Хейза, но подумала, что он, скорее всего, относится к разряду паразитов.

— Клаудиа Дэвис, — ответила она, адресуя свой ответ Карелле, который ей нравился, и совершенно игнорируя Хейза, который не имел ни малейшего права быть таким гигантом, да еще и с такой жуткой белой прядью в волосах.

— Не знаете, сколько ей было лет? — спросил Карелла.

— По-моему, двадцать восемь, двадцать девять.

— С какого времени она здесь живет?

— С июня.

— Не так уж долго, да?

— И надо же, что такое случилось именно с ней, — посетовала хозяйка. — Она казалась такой славной девушкой! Как вы думаете, кто мог это сделать?

— Не знаю, — покачал головой Карелла.

— А может, это самоубийство? Я, правда, не чувствую запаха газа, а вы?

— Нет, — ответил Карелла. — Вы не знаете, где она жила раньше, миссис Маудер?

— Нет.

— Вы не спрашивали у нее рекомендаций, когда она пришла снимать комнату?