Не далее как сегодня полицейский комиссар Крэб, справляясь о каком-то заурядном деле шантажиста, произнес одну фамилию неправильно, и это вдохновило Пауэла на сочинение необычайно драматической истории. Там шла речь о вымышленном преступлении, о дерзком рейде, совершенном полицией в полночь, во время которого проявил чудеса героизма несуществующий лейтенант Копеник. Сейчас Пауэл узнал, что комиссар намерен наградить Копеника медалью.
— Нечестивый Эйб, ты замучил меня, — сокрушенно жаловался Пауэл.
Прозвенел дверной звонок. Пауэл удивленно взглянул на часы (для гостей было еще не время) и поставил в положение «Открыто» чувствительный элемент замка. Замок откликался на телепатический сигнал, как камертон на соответствующую частоту. Парадная дверь отворилась.
Сразу же возник знакомый сенсорный импульс: снег/мята/тюльпаны/тафта.
«Мери Нойес! Пришла помочь холостяку подготовиться к приему гостей? Как мило!»
«Я надеялась, что нужна тебе, Линк».
«Каждому хозяину нужна хозяйка. Мэри, с чем мне приготовить канапэ?»
«Я как раз недавно изобрела одну штуку. Взять острую приправу и пережарить».
Она зашла на кухню, в зрительном восприятии маленькая, а в мысленном — высокая, осанистая. Темноволосая смугляночка внешне, а в душе холодная, морозно-гордая, как монахиня в белоснежной одежде. Но ведь не то реально, что мы видим. Внешность обманчива.
«Жаль, что я не в состоянии измениться внутренне».