Человек снял ботинки и плащ. Оставив их лежать прямо на полу, он проделал то же самое и со своей шляпой. Пройдя дальше по коридору, он вошел в кухню. Остатки искалеченной тьмы все еще прятались там от зверской жестокости света. Клочки ее виднелись в дальних углах и словно молили о пощаде. Но человеку не было никакого дела до тьмы, впрочем так же как и до света. Зажжа свет в кухне, он казнил остатки тьмы в помещении, и покалечил ее старшего брата за окном. Занавесок не было, так же как и любой другой мебели. Кроме раковины у стены, здесь царила полная пустота. Выпив воды из-под крана, он вытер губы рукой и направился в комнату. Тут еще царил мрак. Упыри и вурдалаки обрели почти четкие очертания и теперь, повизгивая и похрюкивая, водили свой бесконечный хоровод прямо посреди комнаты. Сытые вампиры довольно притаились под потолком, благотворно, почти желая добра, глядя на весь остальной мир. Казалось, было слышно чье-то прерывистое и хищное дыхание прямо перед своим носом, а включа свет, ты окажешься лицом к лицу с какой-то волосатой морщинистой тварью, безобразно улыбающейся тебе, словно с насмешкой. Зомби, покачиваясь при ходьбе, бестолково пытались заставить совсем еще недавно свое тело покоряться, но терпели поражения. Чья-то отрезанная голова, ухмыляясь, пролетела за окном, а обезглавленное тело тщетно билось в стекло, пытаясь взвыть при этом каждый раз, если бы было чем. Был мрак, и этим все сказано. Свет в который раз проделал свое омерзительное дело и теперь приветливо пытался склонить к себе все внимание и любовь. Человек вступил в комнату. Как и везде здесь было пусто, но как и везде, в этой комнате находилась только одна вещь. Этой вещью была кровать. Ни матраса, ни простыни и подушек на ней не было. Металлический каркас да пружины составляли все ее нехитрое устройство. В общем, и это было излишком. Человек никогда не спал, никогда не уставал, и никогда не чувствовал облегчения. Он вообще ничего не чувствовал. За окном в предсмертной агонии тщетно билась тьма.