Барнли покачал головой.

— Мне тоже приходила в голову мысль, что в жизни Франчески есть еще кто-то, кроме меня.

— Дай-на-чай, дай-на-чай, дай-на-чай, — сказал андроид.

Айзенер ткнул в него жетоном.

— Проваливай.

— Как бы ты поступил на моем месте?

Айзенер прищурил глаза и, почесав макушку, сказал:

— Ты не способен сам объективно разобраться во всем этом. Я бы посоветовал тебе обратиться в ГБВНЛ.

— Ты шутишь?! — воскликнул Барнли. — В государственное бюро по вопросам неразделенной любви? Никогда!

Айзенер отогнал мушку от своего бокала.

— Ты меня спросил. Я ответил. В конце концов я вот уже два месяца по два раза в неделю обсуждаю с тобой проблему Франчески.

— Сегодня уже семь с половиной недель.

— Неважно. Часть налогов, что мы платим, идет на содержание Бюро Неразделенной Любви. Оно полностью автоматизировано. Нет никакой нужды делиться сокровенным с посторонними людьми. Пойди к ним и поведай им свои заботы.

Барнли сделал отрицательный жест рукой.

— Я сам справлюсь с этим.

— ГБВНЛ — единственное заведение, способное объективно разобраться в твоем деле, и оно оснащено всем необходимым, чтобы по-настоящему помочь тебе, — сказал Айзенер. — А если ты будешь продолжать в том же духе, то рано или поздно вступишь в какой-нибудь Клуб Самоубийц.

— Я думал, они созданы только для пожилых граждан, — сказал Барнли.

— Не вполне. Это зависит… — начал было Айзенер. — Впрочем, не буду тебе забивать этим голову. О проблемах перенаселения мы можем поговорить как-нибудь попозже.

— Самое главное, что мне не нравится в Бюро Неразделенной Любви, это то, что надо давать подписку, что будешь следовать их указаниям.