Он не стал спорить.

- Почему ты так считаешь?

- Мне кажется, эта ужасная изоляция вовсе ему не мешает.

- Он очень мужественный человек.

Вестермарк уже неделю жил дома. Жанет чувствовала, что с каждым днем они все больше отдаляются друг от друга, поскольку Джек все реже говорил, зато все чаще стоял неподвижно, как статуя, напряженно вглядываясь в землю. Она вспомнила нечто такое, о чем не решилась когда-то сказать свекрови: с Клемом Стекпулом она чувствовала себя менее стесненно.

- Надеюсь, ты видишь, чего нам стоит относительно спокойная жизнь, - сказала она. Стекпул сбросил скорость и искоса посмотрел на нее. - Мы как-то справляемся только потому, что убрали из нашей жизни все: события, детей, будущее. Иначе мы ежеминутно чувствовали бы, насколько чужды друг другу.

Стекпул отметил напряжение в ее голосе и успокаивающе заметил:

- Ты не менее мужественна, чем твой муж, Жанет.

- Что мне от этой мужественности! Я не могу вынести этой пустоты.

Видя дорожный знак, Стекпул взглянул в зеркальце и переключил скорость. На шоссе кроме них не было никого. Он вновь начал посвистывать, но Жанет уже не могла молчать, она должна была говорить дальше.

- Мы уже достаточно накрутили вокруг проблем времени, я имею в виду всех нас - людей. Время - это европейское изобретение. Если в нем запутаться, один Бог знает, куда это нас выведет, если... если мы будем идти дальше. - Она злилась на себя, что говорит так хаотично.

Стекпул отозвался, лишь выехав на обочину и остановив мащину в тени буйно растущих кустов. Он повернулся к Жанет с понимающей улыбкой:

- Время было изобретением Бога, - если, конечно, верить в Бога. Я лично предпочитаю верить. Мы следим за временем, укрощаем его, а когда это возможно, эксплуатируем.

- Эксплуатируем!

- Нельзя думать о будущем так, словно все мы бредем по колено в грязи. - Он коротко рассмеялся, держа руки на руле.