События, дети, будущее.
На следующее утро пришло письмо от Джейн, ее пятилетней дочери, и письмо это заставило Жанет задуматься. В нем было всего несколько слов: "Дорогая мамочка! Спасибо за кукол. Крепко целую. Джейн". Жанет знала, сколько усилий кроется за буквами высотой в дюйм. Долго ли дети будут лишены дома и ее заботы?
Одновременно она вспомнила смутные мысли предыдущего вечера: если бы возникло "что-то" между ней и Стекпулом, лучше, чтобы детей здесь не было, просто потому, что, как она сейчас поняла, их отсутствие явилось бы им обоим на руку. Тогда она думала не о детях, а о Стекпуле, который, впрочем, оказался неожиданно нежен, но, в сущности, не привлекал ее.
"И еще одна глубоко аморальная мысль, - угрюмо шепнула она сама себе, - а кто у меня есть еще, кроме Стекпула?"
Она знала, что муж находится в кабинете. Было холодно, слишком холодно и сыро, чтобы он мог совершить свою ежедневную прогулку по саду. Она понимала, что Джек все более изолируется от мира, хотела ему помочь, боялась, что он падет жертвой этой изоляции, и не желала этого, мечтая жить полной жизнью. Жанет выпустала письмо, прижала руки ко лбу и закрыла глаза, чувствуя, как в мозгу ее клубятся все будущие возможности, а возможные поступки стираются и взаимно уничтожаются.
Она стояла как вкопанная, когда в комнату вошла свекровь.
- Я ищу тебя везде, - сказала она. - Я чувствую, детка, что ты очень несчастна.
- Мама, люди обычно скрывают свои страдания.
- От меня тебе не нужно ничего скрывать - да ты и не сможешь.
- Но я ничего не знаю о твоих страданиях, а в этом случае мы обе должны все о себе знать. Почему мы так ужасно скрытны? Чего боимся - жалости или насмешек?
- Может быть, помощи?