- Тогда разреши мне отнести эти подушки. И пожалуйста, называй меня по имени - Клем. Все друзья зовут меня так.
Она пыталась быть милой, слегка расслабиться, вспомнить, что Джек не прогоняет ее из спальни навсегда, но когда сказала:
- Простите, это все потому, что когда-то у нас был терьер по кличке Клем, - это прозвучало не так, как ей хотелось.
Он положил подушки на голубую кровать Питера, зажег ночник и сел на край кровати, держа в руках сигару и дуя на ее тлеющий кончик.
- Может, это и несколько неудобно, но я должен кое-что тебе сказать, Жанет.
Говоря, он не смотрел на нее. Женщина принесла ему пепельницу и встала рядом.
- Мы опасаемся, что психическое здоровье твоего мужа находится под угрозой, хотя, уверяю тебя, пока не заметно никаких признаков утраты психического равновесия, за исключением, пожалуй, необычайной увлеченности окружающими его явлениями - но даже в этом случае нельзя сказать наверняка, что он поглощен больше, чем следовало бы ожидать. То есть ожидать в таких беспрецедентных обстоятельствах. Нам нужно поговорить об этом в ближайшее время.
Она ждала, что будет дальше, с интересом глядя, что он проделывает с сигарой. Внезапно Стекпул взглянул ей прямо в глаза и сказал:
- Честно говоря, мы считаем, что Джеку поможет, если ты снова начнешь с ним жить.
Слегка удивленная, Жанет ответила:
- А вы можете себе представить... - но тут же поправилась: - Это зависит от моего мужа. Я вовсе не неприступна.
И Стекпул тут же ответил прямо и непринужденно:
- Я в этом уверен.
Погасив свет, она лежала в постели сына.
Жанет лежала в темноте в постели Питера. Разумеется, она хотела этого, даже очень - раз уж позволяла себе об этом думать. Долгие месяцы экспедиции на Марс, когда она была дома, а он удалялся от этого дома все дальше и дальше, она осталась ему верна. Она следила за детьми, навещала соседей, ей доставляло удовольствие писать статьи в женские журналы и давать интервью на телевидении, когда было объявлено, что космический корабль покинул Марс и направляется обратно. Она жила в летаргическом сне.