- Не знаю, мне трудно сказать что-либо. - Он пытался выиграть время, делая вид, что вовсе не смотрит на часы.

- Директор был очень мил, правда, Джек? - сказала Жанет, помогая Стекпулу.

- Да, он производит впечатление неплохого игрока, - тон Вестермарка указывал на то, что он согласен с чем-то еще не сказанным.

- Ах, он! - воскликнул Стекпул. - Да, пожалуй, это хороший человек.

- Он процитировал Шекспира и заботливо сообщил мне, откуда взята эта цитата, - сказала Жанет.

- Нет, спасибо, мама, - вставил Вестермарк.

- Я нечасто общаюсь с ним, - продолжал Стекпул, - но раза два мы вместе играли в крикет. Он неплохой игрок.

- В самом деле? - воскликнул Вестермарк.

Все замолчали. Мать Джека беспомощно огляделась, встретила стеклянный взгляд сына и сказала, чтобы хоть что-то сказать:

- Возьми еще соуса, Джек. - Потом вспомнила, что уже получила ответ, снова чуть не выронила нож и в конце концов вообще перестала есть.

- Я сам вратарь, - сообщил Стекпул.

Это прозвучало, как удар пневматического молота, после чего вновь воцарилась тишина. Не получив ответа, он упорно продолжал, расписывая преимущества крикета. Жанет сидела, наблюдая за ним, слегка удивленная тем, что восхищается Стекпулом, и гадая, почему, собственно, это ее удивляет. Потом она вспомнила, что решила его не любить, и тут же изменила свое решение. Разве он не на их стороне? Даже его сильные волосатые руки стали терпимее, когда она представила, как они держат клюшку для крикета, готовясь отбить мяч... Закрыв глаза, она постаралась сосредоточиться на том, что говорит Стекпул.

Игрок.

Позднее она встретила Стекпула на втором этаже: он курил, а она несла подушки. Мужчина преградил ей путь.

- Я могу чем-то помочь, Жанет?

- Я просто стелю себе постель.

- Ты не спишь с мужем?

- Он хочет остаться один на несколько ночей. Пока я буду спать в детской.