Несколько банок из-под консервов, заменявших нам чашки, уже были в беспорядке расставлены вокруг костра. Обычно так поступал Лот дома, размышляя над чем-то: пил чай из нескольких чашек сразу, разбрасывая их по всей квартире. Мы с мамой относили их в мойку, между собой в шутку называя их "следами".

Если бы однажды Лот потерялся, по этим "следам" его можно было бы быстро отыскать.

Остров постепенно превращался из белого в серый - ракушечник впитывал влагу. Мы полезли в хибару и сидели внутри тихо, как мыши. Все промокло: палатка, одежда, доски. Даже воздух над островом, казалось, промок. Над головами носилась водяная пыль.

Вечером, когда дождь приутих и по всей хибаре было развешано промокшее белье, Лот подсел ко мне на гидрокостюм, закусил губу и посмотрел на меня с досадой: костер потух.

Начинались сумерки. Мы попытались добыть огонь.

Мокрые спички не зажигались.

"ЛОТ ПЫТАЕТСЯ ДОБЫТЬ ОГОНЬ. ХОЧЕТСЯ ЕСТЬ. СОЛНЦЕ СЕЛО. РЕШИЛИ ДЕЖУРИТЬ ПО ОЧЕРЕДИ. ЛОТ ВОРОЧАЕТСЯ И НЕ СПИТ".

"ДВА ЧАСА НОЧИ. ЧЕРЕЗ ЧАС БУДИТЬ БРАТА. ГЛАЗА СЛИПАЮТСЯ. БАТАРЕЯ ФОНАРЯ СКОРО СКИСНЕТ, КАК СКИСЛИ БАТАРЕИ ПРИЕМНИКА".

"С ДАЛЬНЕГО КОНЦА ОСТРОВА ДОНОСИТСЯ СТРАННЫЙ СТРЕКОЧУЩИЙ ЗВУК. ОН КАК БУДТО ГРОМЧЕ. ЛОТ..."

Лот проснулся сам. Еще неясно было, что за звук доносится с той части, где только мелкая бухта с глинистой водой. Наученные предыдущими событиями, мы поджидали какой-нибудь неприятности и сидели затаив дыхание, до боли всматриваясь в темный прямоугольник ночи. Между тем стрекотание становилось громче.

Его заглушала муха, бившаяся о стекло фонаря

- А ведь это...- Лот не договорил.

- Лодка! - крикнул я, и мы помчались на звук.

Шаги Лота быстро затихли. Я обернулся и посветил: в луче фонаря он лежал на боку, морщился и растирал лодыжку. Потом махнул мне рукой - мол, иди.