- Только костры мы с тобой расположим таким образом... - и очертил по ракушке круг.- А вот сюда...- он ткнул в середину круга.- Какая все это глупость! - воскликнул он и откинулся навзничь. Я согласился, что все это действительно глупо.

Потом мы таскали дрова.

Костров получилось восемь. Друг от друга метрах в пятнадцати. Сравнительно большой круг на самом защищенном от ветра участке острова под маяком.

Только не там, где обрывалась скала и шли каменные террасы, а с другой стороны, где эта скала выступала из ракушечника. Костры мы не зажигали, ждали наступления сумерек, когда спадет дневная жара и в нашей затее появится хоть какой-то смысл. Однако, посмотрев на заготовленные кучи дров. Лот вдруг захохотал.

Да, идея была нелепа. Более того, она была нелепа до такой степени, что могла прийти в голову только умалишенному. Поиздевавшись друг над другом вволю, мы поднялись и побрели в палатку. Радовали две вещи: дрова теперь оказались поблизости, и остатки здравого смысла в нас все же сохранились. Появилась также полная определенность: ничего мы сделать не можем, будем ждать, покуда нас снимут с острова. Теперь мы ложились спать с таким чувством, как когда-то собирались с вечера в школу: ночью в мире что-то происходило, поэтому утро всегда было другим - загадочным и пугающим.

"ВОТ И ЕЩЕ ОДНА НОЧЬ. СУДЯ ПО ЗАПИСЯМ - ДЕСЯТАЯ. ХОТЯ, МОЖЕТ БЫТЬ, ЧТО-ТО УЖЕ ПЕРЕПУТАЛОСЬ.

КАКИМ БУДЕТ ЗАВТРАШНИЙ ДЕНЬ?"

Мы лежали в палатке и дожидались наступления темноты. Звуки были знакомые. Вот прошуршал уж, хлопнул углом брезент. Чапа скульнула во сне, плеснулась в воде мелкая рыбешка, ветер зашелестел бумагой, под маяком отвалился камень и ухнул в бухту.

Пролетела муха - длинная трассирующая дуга от головы палатки на улицу. Звуклодочного мотора... Звук чего? Мы вскочили: звук прилетел не с того места, что в прошлый раз, а прямо из бухты. Едва не обрушив палатку, мы вылетели наружу.