Под утро ему приснился сон. Он видел этот сон уже несколько раз. Он снова "кайгун тайи", капитан-лейтенант императорского флота, и стоит в боевой рубке эсминца "Миками". Вокруг расстилается черное в багровом свете заката Коралловое море, а навстречу, из призрачной мглы стремительно надвигаются три американских торпедоносца. Он уже различает азартные лица пилотов и тусклые отблески на боках торпед. "Огонь! Огонь!" - кричит он. Торпедоносцы растут, их крылья закрывают все небо. Ослепительная вспышка, удар - и он с замирающим сердцем летит куда-то в пустоту…

– Проснись же, Исида! - сердито сказал барон Като.

Исида перевернулся на спину и открыл глаза. В комнате было душно. Яркое утреннее солнце проникало сквозь щели бамбуковой шторы. У изголовья сидел на корточках барон Като, жилистый, широкоплечий, с темной щеткой усов под вздернутым носом.

– Проснулся?

– Почти, - Исида потянулся за часами. - Семь часов… Почему такая спешка?

– Живо одевайся, поедем. Расскажу по дороге.

Исида не стал больше расспрашивать. Через пять минут они сбежали по лестнице в прихожую, быстро обулись и выскочили во двор. У ворот стоял новенький штабной "джип". Мальчишка-шофер в каскетке с желтым якорем над козырьком включил зажигание и вопросительно оглянулся на офицеров.

– В Гонюдо, - коротко распорядился барон.

Исида откинулся на спинку сиденья.

– Где это - Гонюдо? - спросил он.

– Курортное местечко на побережье. В трех милях от Аодзи.

"Джип" миновал бетонные, поросшие травой стены арсенала на окраине города и понесся по прямому, мокрому от росы шоссе. Справа между холмами синело море. Исида жадно глотал свежий ветер.

– Так вот, - сказал барон Като, - кинокомпания "Ямато-фируму" снимает видовую картину "Пейзажи Японии". Вчера вечером в Гонюдо прибыли их кинооператоры.

– Выгнать, - сказал Исида. Он не любил видовых фильмов. Кроме того, его слегка мутило.