С четверть часа молчали обе винтовки. Враги лежали подобно свернувшимся кольцами среди камней гремучим змеям, впитывающим кожей яд из солнечных лучей; каждый в ожидании своего шанса и каждый играя на пределах выносливости противника, натянутые нервы которого должны вот-вот лопнуть.
Первым сломался Исо Брилл. Не то, чтобы его надлом проявился в каких-то безумных поступках или нервном взрыве - в нем слишком ощутимы были осторожные инстинкты предков. Но он вдруг с проклятьем приподнялся на локте и наугад выстрелил в кучу валунов, за которыми притаился его враг. На миг в поле зрения Кэла появилась верхняя часть его руки и край плеча в синей рубахе. Этого было достаточно. В роковую долю секунды Кэл Рейнольдс нажал на курок и испуганный вопль поведал ему, что его пуля нашла цель. Прозвучавшая в этом вопле звериная боль и собственное, выработанное в течение жизни чутье были сметены прочь волной безумной радости. Он не завопил восторженно и не вскочил на ноги, но зубы его обнажились в волчьей ухмылке и Кэл машинально поднял голову. Проснувшийся инстинкт заставил его снова резко пригнуться, но его погубил глупый шанс: как раз в тот миг, когда он нагибался, грохнул ответный выстрел.
Кэл Рейнольдс не услышал его, потому что одновременно со звуком что-то взорвалось у него в черепе и он погрузился в кромешную тьму, на миг сверкнувшую красными искрами.
Темнота почти сразу рассеялась. Кэл Рейнольдс оглушенно огляделся и был до глубины души потрясен тем, что лежал на открытом месте. Удар свинца выбросил его тело из-за укрытия среди камней и теперь он понял, что попадание не было прямым.