Серчо устанавливает на треноге стереотелескоп - ума не приложу, зачем нам его вообще с собой дали, в коробке и так тесно. И не приложу ума дважды, зачем Серчо телескоп сейчас понадобился - ведь не звезды же разглядывать! Но оказывается - не звезды. Серчо, видимо, решил, что рельеф - рельефом, а самому тоже не грех вперед посмотреть, и теперь ворочает трубою так и сяк, разглядывая Орогоччу - название у вахлаков той части гор, что от Красного хребта проходом пресловутым Узким отделена. Это уже не хребет, а просто горная страна, по которой нам вроде бы проложили маршрут. Что название это значит - неизвестно. У вахлаков оно мелькает везде, да и в хрониках принято - вот и решили сунуть его на нашу карту ни к селу ни к городу, язык ломать. Итак, сижу я со Знахарем и насчет ломки языков треплюсь, потом Серчо зовет. Подводит к окуляру - мать честная! Справа и слева по орлу висит, на таких дальностях, что даже в телескоп они выглядят комарами.

- Я уверен, что такая цепь сейчас висит вдоль всего стыка гор с пустыней, - говорит он. Помолчал, потом добавляет:

- А что над нами никого - значит, увидел и смылся от греха подальше, а может, просто исчезновением своим дает остальным знак. Надо посмотреть если сейчас и другие уйдут, то это точно.

Дрон тоже в телескоп посмотрел и гипотезу выдвинул:

- А эти, горные и-ка, к которым Керит идет, они над Орогоччу тоже властны? Может быть, это их орлы?

Чисимет отвечает длинной фразой, весь смысл которой можно выразить тремя словами "черт его знает". Серчо отгоняет от телескопа Знахаря и вновь убирает аппарат в контейнер, потом командует:

- Проверить состояние оборудования, если есть предпосылки для отказов - устранить. На все - до трех четвертей часа, раньше управитесь, вернее, управимся - молодцы будем.

Молодцы-то мы молодцы, но на все про все уходит около полутора часов, потом десять минут перекур, и дальше двинулись.