Я так и спросил напрямую. Прихлебнув из кружки и рассеянно глядя в дверь заведения, раскрывшуюся на миг, чтобы впустить редкого посетителя. Ого!

«Храбрые плотовщики» стояли на высоком берегу, неподалеку от порта. И вид через дверь открывался изумительный – на реку и на левобережье. Как можно было заметить – сейчас уже усыпанное снегом.

Лихо я пропьянствовал. Снег хлюпал кашей и на дворе трактира. И сыпал мокрой метелью, затягивая сеткой перспективу. Осень, язви ее в самосвал. Во всей красе.

Но не в этом было дело. А в том, что вошедший, – уж не знаю, кто он был, плотовщик или нет, – войти не смог.

Ему не дали этого сделать. Хотя был это явно завсегдатай: одет вполне прилично и на бродягу или шаромыжника не похож. Но стоявшие наготове вышибалы вмиг выпихали его обратно в слякоть.

Хотя бедняга явно не ожидал этого. Что они меж собой говорили, я толком не расслышал. Но понял, что питуху советуют зайти попозже. А сейчас, мол, нельзя.

Клиента не пускают в общий зал? Н-да… Много ли такому действу может быть объяснений? Мой подлеченный пивом мозг подсказал мне, что вообще-то больше одного.

Да и не похожи как-то эти ребята на вышибал. Если приглядеться. И зачем трактиру разом д в а вышибалы в пустых-то дверях?

Стараясь ничем не показать своей озабоченности этим вопросом, я окинул взглядом зал. Нет ли каких намеков… На что вот только?

– Это мои люди, – сказала Дейна. Явно заметив мою реакцию. Острый глаз у нее, однако… Или – это у меня никакой выдержки с бодуна? – Я сняла весь трактир для спокойного разговора с вами, – пояснила она. – Совсем не хотелось бы, чтобы ввалилась вдруг какая-нибудь неподходящая компания подгулявших сплавщиков. Несмотря на утро пьяных среди них сегодня много. Сезон проводки плотов завершился.