-- Отлично?-- медленно произнес он.

-- Ну конечно, никогда не подводит. Меня, во всяком случае.

Человечек так и сидел, склонив голову набок и глядя на юношу.

-- Так-так. Так вы говорите, что эта ваша замечательная зажигалка никогда вас не подводит? Вы ведь это сказали?

-- Ну да,-- ответил юноша.-- Именно так. Ему было лет девятнадцать-двадцать; у него было вытянутое веснушчатое лицо и заостренный птичий нос. Грудь его не очень-то загорела и тоже была усеяна веснушками и покрыта несколькими клоками бледно-рыжих волос. Он держал зажигалку в правой руке, готовясь щелкнуть ею.

-- Она никогда меня не подводит,-- еще раз сказал он, на сей раз с улыбкой, потому что явно преувеличивал достоинства предмета своей гордости.

-- Один момент, пажалста.-- Человечек вытянул руку, в которой держал сигару, и выставил ладонь, точно останавливал машину.-- Один момент.-- У него был удивительно мягкий, монотонный голос, и он не отрываясь смотрел; на юношу.-- А не заключить ли нам пари?-- Он улыбнулся, глядя на юношу.-- Не поспорить ли нам, так ли уж хорошо работает ваша зажигалка?

-- Давайте поспорим,-- сказал юноша.-- Почему бы и нет?

-- Вы любите спорить?

-- Конечно, люблю.

Человечек умолк и принялся рассматривать свою сигару, и, должен сказать, мне не очень-то было по душе, как он себя ведет. Казалось, он собирается что-то извлечь из всего этого, а заодно и посмеяться над юношей, и в то же время у меня было такое чувство, будто он вынашивает какой-то тайный замысел.

Он пристально посмотрел на юношу и медленно произнес:

-- Я тоже люблю спорить. Почему бы нам и не поспорить насчет этой штуки? Хорошо поспорить.

-- Погодите-ка,-- сказал юноша.-- На это я не пойду. Но двадцать пять центов могу поставить, или даже доллар, или сколько это будет в пересчете на местные деньги,-- сколько-то шиллингов, кажется.