Мирогрыз, сидевший выше, шелохнулся и Савка замер. Hо тварь только шумно принюхалась, чихнула, что-то прошелестела товарищу по охране и опять затихла.

Парень спокойно добрался до окна и выглянул на улицу. Мирогрызов видно не было, но второй этаж не располагал к прыжкам, а савкино состояние — к ползанию по стенам. Пришлось выбирать что-то среднее. Савка дошел до балкона, перелез через перила, присел и ловко схватился за нижний край балконной плиты. Замерзшие пальцы продержали его тяжеленное тело всего какой-то миг и тут же он рухнул на мерзлую землю. Под спиной или в спине что-то хрустнуло и Савка замер, боясь пошевелиться и понять — сломан позвоночник. Hо боли не было. Парень осторожно согнул ноги в коленях, потом руки, пошевелил головой. Все болело, все замерзло, но двигалось. Савка вскочил на ноги и, сломя голову, понесся по знакомым с детства дворам к проспекту. По пути сотворил иллюзию присутствия недостающих элементов одежды, деньги, прикрыл невидимостью колтун крови в волосах, порезы, пустые ножны, дыры. Hа освещенную улицу выскочил уже вполне прилично одетый молодой человек, явно при деньгах и потому остановить машину ему не составило труда. Водитель только раз изумленно глянул на тепло одетого пассажира, которого все равно трясло от холода. Сочувственно покачав головой, он воздержался от комментариев. А Савка был счастлив просто хотя бы потому, что сбежал и теперь едет в теплой машине, в теплую квартиру, где его непременно покормят и напоят горячим кофе. Он так размечтался, что даже умудрился заснуть.

Илья открыл дверь и в прихожую ввалился Савка. В разодранной одежде, посиневший от холода, босой, с шалыми, но веселыми глазами. От него несло крепкой смесью дрянного самогона и крови, каштановые волосы слиплись, по морде протянулись бурые дорожки.