— Да! — вдруг завизжал девушка. — Да! Да! Да! Я ненавижу этот Мир, в котором живу! Пусть лучше мирогрызы его сожрут! И еще лучше, если вместе с вами!

— Умная какая, — Савка оскалился. — Кладка где?

— Они уже вылупились, — Hастя растянула бледные губы в ухмылке. — Они уже начали пожирать Мир…

Савка жалостливо посмотрел на бывшую подругу и вдруг опять выстрелил, тоже попав ей в коленную чашечку. Потом он перехватил пистолет за ствол и без разбора нанес несколько ударов. Девушка закричала страшно, что-то хрустнуло и она обмякла. Савка положил ей руки на лоб, постоял так некоторое время, закрыв глаза. Потом подошел к Алику и тоже несколько раз ударил рукоятью пистолета.

Илья мрачно наблюдал за другом и не собирался ему мешать. Он тоже не терпел предательства.

— Будут жить, — отняв руки ото лба Алика, проговорил Савка. — Все равно будут, но золото все на лекарства уйдет. Пусть мучаются. Теперь они не только моральные, но и физические уроды. Я им лицевые кости сломал и правильно их теперь ни один хирург не сложит…

— Жестокий ты, — лениво проговорил Илья, но во взгляде его читался легкий испуг. Ему явно не хотелось встать парню поперек дороги.

— Одного не пойму, чем им этот Мир помешал? — Савка беспомощно взглянул сначала на Илью, а потом на Вовчика.

— Они за грехи свои отвечать боялись, — Муромский пожал плечами. — Hавидался я таких… Гадов. В Бога или кто тут у них верят, а за грехи отвечать боятся. Вот и решили разом со всем покончить… — богатырь покачал головой и отвернулся.

— Вот и я думаю, — вдруг заговорил Вовчик с умным видом, который шел ему примерно так же, как корове на коньках седло, — существует целый подвид людей, глубоко верующих и в то же время боящихся собственных верований…

Пока Савка осматривал дело рук своих, внимая умствованиям бывшего домового, Илья огляделся другим зрением и быстро нашел кладку. Тщательно упакованные в огромные жбаны яйца мирогрызов и совсем еще маленькие, слепые детеныши в теплых коконах располагались в кладовке, аккуратно разложенные по полкам.